17 Июня. Гости передачи: Кургинян С.Е., Михеев С.А. – ПОЛИТ-АНАЛИТИК

17 Июня. Гости передачи: Кургинян С.Е., Михеев С.А.

Передача «Вечер с Владимиром Соловьёвым», 17.06.2021 г.

Ведущий: Сегодня в мировой прессе журналисты, эксперты, политики бесконечно анализируют саммит Путина и Байдена. Европа отреагировала крайне нервно, Боррель предсказал новое ухудшении отношений ЕС и России. Трамп просто «рвёт и мечет», считая, что Байден провалил всё. Я удивлён, что санкции до сих пор не приняли, хотя сегодня уже потребовали введения второго пакета.

Кургинян Сергей Ервандович:

Однажды в Израиле на одном высоко-экспертном мероприятии я видел ситуацию, когда все о чём-то говорили друг с другом, но не было никакого содержания бесед и все были просто счастливы. Я не хочу сказать, что разговор Байдена и Путина был совсем таким, хотя, безусловно, таким тоже.

Мне кажется, главная стратегическая тема, которая там реально была поднята, это то, что конфронтация наращивается и никакие разговоры Байдена с Путиным ничего с этим не сделают. То, что сейчас Путин говорил о Байдене, комментируя встречу, это был абсолютно холодный, жёсткий тон с элементами специального юмора в стиле Первого Главного управления КГБ СССР и это говорит о том, что там нет никакого смягчения отношений. Но управление этой конфронтацией должно осуществляться, она не должна стать неуправляемой и все это понимают. Конфронтация станет неуправляемой, когда в результате роста напряженности что-то случится и мы получим ядерную войну, которой никто не хочет. Как сделать так, чтобы в условиях разных скоростей оружия избежать возникновения спонтанного ядерного конфликта?

Второе, это то, что личная встреча безусловно принесла нужный эффект, потому что люди поняли друг друга, поняли кто есть кто, и никакие переписки и длинные разговоры по телефону не заменят того, что называется семантическим полем, то есть того, что возникает в процессе личных встреч. Путин сказал, что Байден, это опытный, холодный, квалифицированный враг, знает, чего он хочет, хорошо понимает, к чему ведёт, и нужно каждую минуту «держать ухо востро».

Третий уровень, это мы видим массу тактических договоренностей при полном отсутствии чего-нибудь стратегического. Стратегия не обсуждается вообще, а 16-18 пунктов тактических договоренностей, значат ли они что-нибудь вообще? Мне кажется нет, но они создают возможность разговаривать, смотреть друг на друга и понимать, что там к чему. С другой стороны, они дают возможность построения какой-то конфигурации отношений, которые в этой ситуации может быть сдержат какой-нибудь иррациональный импульс взаимной ненависти, которые есть. Ненависть есть, ощущение психологической несовместимости есть абсолютно точно.

Наконец следующий момент, это стратегия, которую нельзя было не обозначить. Путин сказал, что Вашингтон объявил Москву врагом и поддерживает все организации, которые работают на наше сдерживание. Песков сказал, что нет никаких оснований для того, чтобы выводить Америку из числа недружественных стран.

Следующий вопрос, который с моей точки зрения еще более серьезный, это то, что мы впервые поняли всерьёз, что Украина в этом состоянии может быть принята в НАТО. Так никогда раньше не говорилось, это слишком серьёзно! Для России принятие Украины в НАТО, как и украинская проблема вообще, это экзистенциальная проблема. Если по этой проблеме было сказано, что они хотят понять, как мы относимся к тому, что они введут в НАТО страну, раздираемую внутренним конфликтом, то они должны знать, как мы к этому отнесёмся. Мы отнесёмся к этому с максимальным задействованием наших стратегических возможностей! Никак по-другому мы отнестись к этому не можем. В Африке, в Афганистане мы можем о чём-то договариваться, а на Украине у нас вопрос жизни и смерти. Если вы захотите ввести на Украину НАТО, то мы отреагируем на ваши желания опережающим образом, разумеется «в рамках международного права» (что и есть в стиле юмора КГБ СССР).

Это всё вместе создаёт серьезную картину произошедшего, потому что на практике это выглядит так, что пытаются отрегулировать конфронтацию, но не очень понятно, сумеют ли. Было ещё одно гениальное заявление Путина, когда его спросили, считает ли он, что отношения с Америкой достигли дна или они ещё будут ухудшаться. На любой нормальной встрече полагается ответить, что мы достигли дна и теперь будет разрядка, а он ответил: «А, хрен его знает! У них там конгрессмены бешеные, чёрт их знает!»

Во время этой длинной встречи Байден и Путин друг друга «понюхали», «полизали», «поцарапали», «попробовали», ни о чём не поговорили, нагромоздили эту тактику, ничего не решая стратегически, заявили о главных стратегических конфронтациях и теперь всё это становится грандиозным информационным поводом для обсуждения. А в процессе обсуждения вообще не значит, что на самом деле на встрече произошло. Трампу нужно сказать, что Байден полностью всё провалил, он это и скажет. Демократы скажут, что это была гениальная победа байденовской дипломатии. Все слова будут сказаны вне всякой зависимости от того, что на самом деле на встрече произошло. Информационная картина вообще не имеет никакого отношения к реальности.

Дальше возникает вопрос, кто же такой Байден: Трумэн или Никсон? Все сравнения хромают, но о чём идёт разговор? Удастся ли Байдену приблизить к себе третью страну – Россию – так, чтобы отношения США с Китаем не осложнились глубоким союзом России с Китаем? Я отвечаю, не удастся! И Байден это уже понял. Вот примерный список тем.

Михеев Сергей Александрович:

Конечно нам надо работать с американским общественным мнением. Мы должны использовать имеющиеся разногласия, вне всякого сомнения. И я скажу цинично, что нам польза от этого такая, что там будет вред! Если существует ситуация, при которой десятки миллионов американцев не доверяют нынешнему президенту Байдену и считают его незаконно избранным, делать вид, что нас это не касается я не вижу смысла.

Американцы пользуются схемой, когда существует альтернативный центр легитимации вашего мнения. Когда вы вдруг слышите, что кто-то ещё (а тем более, если это такой персонаж, как Путин) считает так же, как вы, то несомненно это мнение будет использовано. Если с этим работать умело, то это может дать определенные результаты. Давайте получим рычаг влияния, а включать его или не включать, насколько и когда, это другой вопрос. Так действуют американцы: они получают рычаги влияния и включают их по мере надобности. Я не переоцениваю эти вещи и не думаю, что этим можно перевернуть Америку или сделать так, что они все полюбят Россию и станут нашими союзниками, но какие-то формы работы несомненно нужны и необходимо работать с общественным мнением американского народа. И это очень важно. Раз сейчас такая обстановка, что создаются рабочие группы, возобновляются консультации и контакты, возвращаются послы, то несомненно надо этим пользоваться.

Второй вопрос, это то, что Байден сказал по поводу треугольника Россия-США-Китай во время пресс-конференции. Он якобы сказал Путину, что у России тысяча-километровая граница с Китаем, у Китая растущая армия и он не думает, что в этой ситуации России выгодна «холодная война» с США. Или это был плохой перевод, или это какая-то абракадабра. Честно говоря, тот язык, на котором общаются американские политики, он давно уже какой-то нечеловеческий. Путин сказал про Байдена, что он профессионал, что он всё «ловит на лету», он видимо таким и является, но, честно говоря, понять его рассуждения весьма затруднительно.

Если действительно в Америке думают, что мы должны бояться «страшного» Китая и в этой ситуации нам надо искать дружбу с Америкой, то, на что Байден намекает? На то, что США помогут нам справиться с Китаем? Вот, чего точно никогда не будет, так это чтобы Америка нам хоть в чём-нибудь помогла! Более того, к сожалению, практика девяностых и нулевых годов показала нам, что дружба Америки с Россией означает ослабление России. Но в этой логике более слабая Россия становится более лёгкой добычей для Китая. К чему же тогда нам нужна дружба с Америкой? Может быть тогда лучше, чтобы была «холодная война», которая будет нас держать в тонусе во всех отношениях?! Тогда мы будем модернизировать свои вооружённые силы против всех, включая Китай, кто попытается с нами воевать. «Холодная война» даже с точки зрения потенциальной китайской угрозой нам гораздо выгоднее!

На что намекает Байден? Если он намекает на экономику, то о чём идёт речь? У американцев очень чёткая позиция, что в России ни в коем случае не должны развиваться отрасли высокой технологии. Ни при каких условиях! Поэтому, если кто-то в США действительно верит в такую схему, то это значит, что здесь речь идёт о манипуляциях.

Последнее, самое главное. Когда идёт разговор о каких-то сроках, упоминалось 6 месяцев, то мне всё-таки интересно о чём идёт речь. Когда говорят, что американцы «покупают у нас паузу», то больше всего мне интересно, что будет после паузы и как эту паузу мы собираемся использовать. Мы понимаем, что будет после паузы? Если эту дорожку для нас выстраивают другие, тогда мы находимся в ситуации, когда мы всё время кого-то догоняем. Допустим, мы жёстко поняли, что их интересы вот такие, а наши вот такие. А, кто всё-таки владеет инициативой в этом процессе? Это крайне важно! Если они «покупают у нас паузу», то это значит, что они знают, что они будут делать после паузы. А, понимаем ли мы, что мы будем делать после паузы?

Кургинян Сергей Ервандович (2-я часть):

Когда говорят, что достаточно иметь национальные интересы, то это неправильно, этого недостаточно. Нельзя сосредотачиваться на национальных интересах чисто прагматически. Сверхдержава не может существовать без идеологии, она не может ограничиться только сферой национальных интересов. Поэтому Байден заявил, что у них демократия в ДНК. Не может быть так, что у них демократия в ДНК, а у нас есть только национальные интересы.

Дальше возникает вопрос: а, если их национальные интересы – уничтожить Россию, то почему Америка нам не враг? Потому что у нас расхождение с ними национальных интересов?! Но, если она объявляет Россию экзистенциальным врагом, то значит она – враг, несмотря на то, что друг другу противоречит расхождение национальных интересов и нахождение в ситуации вражды.

Теперь об одном принципиально важном вопросе, который всё время недоучитывается. Они начали идеологическую игру! У нас «обязаловка» по этой игре! Мы можем бормотать по поводу наших национальных интересов сколько угодно, но нам уже объявлена эта игра и мы не можем в ней не участвовать. Уже объявлено, что XXI век, это время конфликта двух идеологий: авторитарной и демократической, и мы уже там, в авторитарной. Абсолютно не понятно почему, но мы уже там и нас оттуда не выпустят! Поэтому в этом смысле у нас идеологическая «обязаловка» и то, что мы от неё уклоняемся, это реликт девяностых годов, это последнее, что надо уничтожить вместе с нашими определёнными элитными группами.

Что касается всего остального, то есть два экзистенциальных интереса. Си Цзиньпин хочет дожить до 2035 года и к этому моменту стать объединителем Тайваня и Китая. Китай хочет получить Тайвань, и он его получит во что бы то ни было. И в этом смысле возникает вопрос: а, мы то чего хотим? Какие у нас стратегические планы на соответствующие сроки? Потому что, если масштаба нет, то мы проигрываем!

Пролистать наверх