Интервью Кургиняна С.Е. радио «Комсомольская правда» (12.04.22.) – ПОЛИТ-АНАЛИТИК

Интервью Кургиняна С.Е. радио «Комсомольская правда» (12.04.22.)

Ведущая: Мы понимаем, что находимся с вами в эпохальном моменте перезапуска всех фундаментальных процессов и импульс был дан специальной военной операцией, которая сейчас разворачивается на территории Украины. Она закончится рано или поздно и когда она закончится хотелось бы понимать, кто мы, зачем и куда идём и если мы сегодня не сформируем эту картину, то потом будет сложнее.

Вы тут уже сказали несколько очень важных вещей, на которые мне хотелось бы отреагировать. Первое, что у нас пойдёт перезапуск всех процессов. Я был бы счастлив, если бы пошёл такой перезапуск. Но, когда-то был старый фильм «Развод по-итальянски» и там, домогавшаяся Марчелло Мастроянни барышня всё время говорила: «Любишь ли ты меня, Джузеппе?», а когда он говорил наконец «люблю», то спрашивала: «А, как ты меня любишь, скажи, как?» Я тоже хочу спросить, а как он пойдёт? Ни о чём больше не мечтаю, как о том, чтобы он пошёл, но как он пойдёт?

Мы прекрасно понимаем, что вся элита, которая существует она очень сильно прозападная. Она даже сейчас всё время говорит на этом прозападном языке. Ну, например, «перебесятся и всё вернется на круги своя» и так далее. Если сейчас нет групп в элите, которые говорят, что мы прямо войдём в западную цивилизацию, то всё равно есть группы, которые говорят «ну, процесс должен быть обратимым, давайте всё минимизируем».

Вот, только что я ещё раз услышал, что президент Путин сказал, что спецоперация будет доведена до конца. Но мы же понимаем, что дело это не быстрое. Что какие-то там диванные мастера ведения компьютерных войн и какие-то возможные примкнувшие к ним элитные группы считают, что это можно сделать за две недели. Это бред. Это будет тянутся очень долго и на протяжении этого времени будет только нарастать наша конфронтация. Неужели кто-то думает, что после того, как она будет завершена, эта конфронтация кончится?

Господин Боррель сказал, что всё должно быть решено на поле боя, поэтому мне кажется, что события, которые происходят сейчас (именно они строят идеологию, а не какие-то абстрактные размышления), они надолго, очень надолго, исторически надолго, можно сказать, что не на одно поколение и нам сейчас придётся жить в той ситуации, в которой опять кто-то будет надеяться, что вернётся всё то, что было: «Какая может быть перезагрузка, если вернётся то, что было?» Но, чьими руками будет осуществляться перезагрузка? Я шучу – вернётся господин Чубайс и возглавит ведомство по развитию антиамериканской идеологи? Вряд ли мы представляем себе процессы подобным образом, но тогда мы должны понять, как это будет происходить и должно ли это происходить в целом.

Я говорил уже неоднократно, что Украина сокрушительно проиграла всё: экономику, культуру, социальную жизнь, а выиграла только одно и выиграла со зловещей гениальностью. Она выиграла всё, что связано с идеологией. Украина – это моно-идеологическое государство, взявшие на вооружение абсолютно и полностью вплоть до технологических карт бандеровскую идеологию и пусть они не «гонят туфту», что это не так. Она сумела использовать более миллиона людей в том, чтобы этот миллион стал проводником этой идеологи. Она насадила её в каждом детском саду, в каждой школе и насадила всерьез. Украина совсем иначе всё насадила, очень свирепо и этот миллион людей сумел на всё население каким-то образом «наложить свою лапу». Кто-то это делает, скрипя зубами, кто-то нет, но уже выросло новое поколение.

Короче говоря, там возникала эта идеология. На основе этой идеологии была построена армия. Идеология абсолютно античеловеческая, тёмная, чудовищная и мне кажется, что до сих пор многие в России не понимают насколько она тёмная и чудовищная, но она есть. Всё это время, пока Украина жила таким образом, Россия жила диаметрально противоположным образом: деидеологизация, потребительство, «расслабуха», каждый, кто хочет, куда хочет и так далее, и тому подобное. Это «размагничивание» привело к тому, что на определенном направлении мы столкнулись с тёмной, злой силой, которой мы не очень понимаем, что противопоставить. Ну, скажем, общую человечность и так далее, но этого мало. Надо противопоставлять что-то ещё.

Вы меня спрашиваете об идеологии, я вам в этом смысле могу сказать, что моя узкая специальность – зло. Я занят злом. Я его изучаю, рассматриваю, анализирую, понимаю, как оно устроено, куда дальше оно будет двигаться, где его корни. В этом смысле для того, чтобы Россия заявила нечто диаметрально противоположное, она должна отказаться от нынешнего типа бытия, онтологии. Тут вопрос не только в теологии. Тут вопрос в онтологии. Готова ли она к этому, в какой степени, где эти люди, которые начнут это делать или же считается, что одни и те же люди, будучи фактически такими бюрократами функционального типа, их можно переключить с одной программы на другую и они также эффективно будут заниматься чем-то, как они занимались прямо противоположным?

Далее. Никакой этот процесс не может начаться без обсуждения фундаментальных вопросов без объяснения с обществом, серьезного, подробного, честного, откровенного и не безболезненного объяснения с обществом, почему произошло то, что произошло. Почему верили в одно, а оказалось другое – как пелось в песни Галича «оказался наш отец (я здесь имею ввиду Запад) не отцом, а сукою». Как это оказалось-то? За счёт чего? Что-то просмотрели или начались какие-то новые процессы или недооценили?

У нас же не любят обсуждать и выяснять отношения с другими людьми, но поскольку не какое-то там идеологическое «бла, бла» необходимо сейчас обществу, а фундаментально укорененное изменение, то без такого объяснения невозможно. Общество должно понять, почему ему говорили, что оно должно жить так, а теперь оно будет жить по-другому. Ему сейчас говорят «потерпите, гады нас обидели, потом всё вернётся на круги своя». Но, оно же не вернётся! Или кто-то верит, что оно вернётся?! Я не понимаю! Что, все люди не слышат, что там говорится?! Или все говорят о том, что «собака лает – ветер носит»? С какой стати?

Мне говорили о каких-то мирных переговорах. Я говорю: ребята, а зачем им это? Ну, объясните, милые! Они переживают «звездный час», их засыпали долларами, они их разворовывают, откатывают, перекатывают и что-то делают. Они гордятся тем, что конгресс США встаёт и аплодирует этим бандитам, аплодирует их главному представителю. У них «звездный час» и они говорят, что у нас «украино-центричный» мир. Им зачем это прекращать? Значит, их можно только заставить это прекратить определенным образом! Представим себе, что мы заставили. Что дальше? На Украине что произойдёт дальше?

Ведущая: Может быть с другой стороны нам это выгодно, потому что таким образом у нас просто не будет возможности повернуть назад? Мы нуждаемся в том, чтобы идти вперед, не сворачивая и может быть всё это играет в наших интересах?

Я понимаю вас, ваше мировоззрение. Вы и многие другие, и с нами ещё 80 с лишним процентов населения хотели бы, чтобы произошёл крутой или великий перелом, чтобы началась другая жизнь и под это готовы терпеть и трудности, и всё прочее, но ведь «бал рулили» другие 20 процентов – вот эта, так называемая «вхожденческая» элита. Это не 5-7 человек, это не какие-то там барышни, которых принимают на какие-нибудь западные каналы, это – ого-го сколько всего экономического, политического и прочего! И ведь почему-то туда шли, и шли туда все эти 30 лет, и зашли достаточно далеко.

Кто говорил о том, что зачем нам нужно развивать у себя всё, если мы продадим газ, у нас будут доллары и мы всё остальное купим, ведь есть мировое разделение труда?! Что теперь говорит господин Силуанов? Что он говорит? Он говорит, что это была ошибка?! Ну, так объяснитесь! Бросьте ваш тон, возьмите человеческий и объяснитесь с людьми! Объяснитесь с ними по вопросу об этих колоссальных арестованных деньгах. Объяснитесь, чем вы на это ответите! Объяснитесь, если все говорят, что будем вести разговоры только на поле боя, то как собственно вы собираетесь вести переговоры?! Объяснитесь, почему в самый ответственный военный момент вдруг начали использовать такую риторику, которая очень сильно всколыхнула и войска, и своё патриотическое население. Объяснитесь по всем фундаментальным вопросам и давайте начнем новую жизнь!

Никто здесь не хочет предъявлять какие-то счета. Моего деда расстреляли в тридцать седьмом году, и я вовсе не хочу, чтобы тридцать седьмой год повторился, тем более, что я знаю, что когда он начнёт повторяться, то ничего кроме частных корыстных интересов и бандитизма не будет в современной жизни. Но, давайте всё-таки объяснимся, поговорим по-человечески! Всё, что хотели эти 20 процентов, что они называли абсолютной ценностью, что они «впаривали» в качестве без альтернативности, всё это улетело. Эти 20 процентов понимают это?! Или они считают, что «проморгается»? (Как говорилось в боксерских поговорках, что глаз после удара «проморгался».)

Дальше. Они теперь кто? Они теперь так убегают куда-то и так далее. Нам говорят: «Да, что там! Это же мальчики, девочки, они такие творческие, они не разобрались, они занервничали». Так разговаривают на войне?! Так разговаривают в мирное время! Но, если всё время в условиях, когда идёт супер-спецоперация (используя термин Министерства обороны), разговаривать на языке мира, то можно доразговариваться до чего угодно! Ведь это же слышат не только противники, не только Запад, который нас ненавидит и ничего не слышит, это слышат ещё героически сражающиеся с очень сильным противником наши солдаты. Зачем же так?!

Я лично очень хочу, я мечтаю о большом переломе, но я готов жить и в той стране, в которой этого перелома нет. Мне главное, чтобы Россия была. И когда эти 20 процентов учили меня жить, говорили, что «всё в шоколаде», что всё образуется, что мы все будем жить в западном обществе и так далее, то я пожимал плечами, создавал коммуну и говорил: ну, хорошо! Была бы страна родная! Как-нибудь разберемся! Но, теперь наступила другая эпоха. Ну, как же можно эту эпоху обозначить без серьезного стратегического разговора?! Это первое.

Второе. Скажите нам, что такое вот этот конкретный Запад. Сейчас получается, что мы хорошие, а он нас обижает. Но, ведь не в этом вопрос и не в его гегемонии. Гегемония была всегда. Что, в эпоху колониальной Индии или Африки не было гегемонии? А, что было-то? Вопрос заключается вовсе не в этом. Вопрос в том, что этот Запад действительно становится у нас на глазах извращенцем и врагом человечества. Мы же это видим! Мы, когда всё время говорили, что это так, то нам говорили, что вы сгущайте краски, постмодернизм – хорошая философия, потом, это говорят только отдельные философы, а это не отдельные философы!

Фукуяма – человек не глубокий и не «семи пядей во лбу», но его же озвучили очень широко! Когда он сказал о «конце истории», что он имел ввиду? Что, условно говоря, еврейский народ не дождётся Миссии?! Вообще никто не дождется никакого благого результата, не будет новой земли и нового неба? А, что будет? Что значит «конец истории»? Это выражение из Кожева и из Гегеля. Конец истории – это очень мрачная вещь. Это когда уходит исторический дух, а его место занимает так называемый «новый дух» из Гегеля и этот «новый дух» прекращает всякое творчество, превращается в библиотеку, где бесконечно всё обозревают, инвентаризируют, а потом всё это растворяется в Абсолюте. В этом же был спор Гегеля и Маркса, что у Гегеля был этот зловещий конец, а этот Кожев, это почитатель Гегеля. А Фукуяма, это клон Кожева.

Так, о чём мы говорим? О каком конце истории? Но они же заявили о конце проекта «человек»! А мы хотим жить в мире, где будет кончен проект «человек»? Это говорил герой Томаса Манна, который говорил о фашизме, что «я уничтожу эту «Девятую симфонию» Бетховена». Они реально на глазах создают эту извращенческую субкультуру. Ладно в Германии были тяжёлые процессы, войны и так далее, но в Соединенных Штатах в пятидесятые годы на электрический стул сажали за все эти извращения, а прошло всего 20 лет и те, кого сажали, сами готовы других посадить. Как это могло само собой произойти за 20 лет? Значит на это кто-то работает! Но, если на это кто-то работает, то кто-то и не перестанет работать.

Мы не понимаем, что тьма сгущается над всем миром?! И у этой тьмы есть субъект, он таков, он реально набирает эту мощную силу. Он никогда не был особенно добрым и все эти разговоры об «инклюзивном капитализме» и о всём прочем, это «чушь собачья» – хищного зверя нельзя заставить есть траву. Капитализма – это хищник, он хочет мясо с кровью, но всё-таки в нем было что-то человеческое в эпоху Диккенса, Киплинга и других («несите бремя белых» и всё прочее). Теперь где это человеческое? В чём послание?

Дальше. Теперь говорится, что у нас ось зла – авторитаризм. С каких это пор? С какого это «дуба упали»? Этот авторитаризм назывался авторитарной модернизацией. На него молились! Говорили про Дювалье – дикого бандита и диктатора, что это «наш сукин сын», это авторитарный капитализм. Про всех остальных говорили, то же самое. Чан Кайши с его пыточными тюрьмами, это что было такое, это была демократия? Нет, это была авторитарная модернизация. Теперь всех, включая несчастного Мубарака, который просто «лизал ноги» Западу, всех их обвинили в том, что они авторитарные лидеры и их надо раздавить, а на их место посадили остервенелых бандитов, людоедов и сказали, что это – демократы. Мы на это смотрим и не понимаем, о чем идёт речь?! Мы не понимаем, что они просто хотят ввергнуть мир в пучину хаоса, в котором они надеются, что у них будет лучше? А, что происходит у них? Вот это всё вместе надо же обсудить!

Теперь. Что этот Запад делает со всем человечеством? Он говорит, что мир двухполюсный. Он восстанавливает идеологическую конструкцию в одностороннем порядке. Он говорил, что «эти идиоты советские и все прочие, они мыслили идеологически, но мы же так не мыслим!» Теперь он восстанавливает идеологическую конструкцию – ось добра и зла. Вносит в число авторитарных стран не только Китай, но и Россию, в которой существует многопартийная система. И, что из того, что при многопартийной системе побеждает одна партия? В Японии одна партия ещё дольше побеждала.

Ведущая: Вы сказали, что прежде чем нам двинуться вперед нужно осуществить несколько пунктов. Нужен серьезный стратегический разговор с народом почему так случилось, нужно ответить себе на вопрос, что такое Запад и что этот Запад делает с человечеством. Когда вы характеризуете Запад с метафизической точки зрения, то получается, что он пытается восстать против Бога. Идёт борьба зла с добром, если говорить фундаментально и метафизически. Это так сейчас?

Так. Конечно так. А, как иначе? В религии кто-то отменит Миссию, или Содому и Гоморру, или ведьмы наконец обретут свои права и будет названо, что они мудрые, а те, кто их преследовали – чудовища? Мы в этот мир хотим прийти?! В мир с тридцатью гендерами? В мир, где откровенно насаждается последний хаос?

Что произошло в Афганистане? Они там некрасиво ушли и потерпели большие репутационные издержки, но идеологически-то это – гениально. Ну, просто гениально! Они ушли, создали чудовищный рассадник хаоса. Кто-то верит, что талибы будут отдельно, Аль-Каида отдельно и ИГИЛ отдельно? У них там семьи общей! Это невозможно и детали ничего не решаю. Они создали источник хаоса, который будет «долбить» по Китаю, по Пакистану, по Индии, по Ирану, по Средней Азии и по нам. Это же буквальное формирование вот этой самой карфагенской стратегии хаоса, при которой для того, чтобы «град на холме» ещё мог разлагаться дальше и поражаться всеми извращениями конца света, все остальные должны гореть в огне. Иначе, как система будет удерживаться? За счёт чего? Это уже прямо может быть названо врагом человечества. Это может быть этим названо.

Теперь Украина. Дорогие радиослушатели, вы забудьте рассуждения о том, что это не нацистская система. Она нацистская. А то, что Зеленский имеет еврейскую кровь, ну, «не смешите мои руки». Не надо! После 1946 года и Сан-Ремо неонацизм очень сильно перегруппировалась. Вы забыли, что Коломойский говорил, что он – жидобандеровец?! У людей, которые помнят кто такой Бандера просто пот на лбу выступает. Еврейский народ никогда не забудет, что это такое и какие вещи творили. Как и польский народ. Однако Польша – главный друг, а Израиль как-то балансирует, но не более того. Это же действительно большой очаг нацизма в Европе с крупной финансируемой армией и всем прочим.

Они говорят, что они хотят, чтобы он победил. Вопрос спорный, но пусть так. И чё будет? Как говорил Аркадий Райкин: «Пиво холодное будет?» Чё будет, когда он победит? А, как туда подтягивается всё остальное – понятно? А то, что цены поднимаются и они сами устроили этот весь экономический кризис для того, чтобы ухудшить положение своего населения? А оно уже обалдело от ковида. Будут всё время терпеть? Ну, хорошо, ещё раз потерпят Макрона. Сомневаюсь, но пусть потерпят, но дальше-то придут другие люди и не они – исчадие ада, а те, кто будут за ними. В Испании ультраправые приходят к власти, создавая кооперацию с правыми, а, что такое левые? Это чудовище? Это монстры! Это какое-то такое извращение левой идеи, которое страшнее Сталина, Ленина и Троцкого. Это всё намного страшнее, то, что сейчас происходит, и оно хочет побеждать. То есть, анархизм. Ещё не синдикалистский, а какой-то покруче. Это во что ввергают мир?! Это что за «последние времена»?

Так вот, внутри этих «последних времён» вдруг оказалось, что десять раз подвергнутые всем этим разлагающим процедурам, умиротворениям, потребительскому обществу и так далее, русские не смогли оказаться разложенными до конца! Они каким-то способом, не весть за счёт чего («не знаю, кто уж нам помог – остервенение народа, Барклай, зима иль русский Бог!»), неизвестно, кто уж помог, но они что-то сохранили. Какие-то люди, которые хотели вести на Запад и всё прочее, были плоть от плоти этой элиты, вдруг сказали: «Не, ну, вы воооще!» И началась заваруха!

Пётр Толстой мне всё время вспоминал, что я говорю, что Россия в сегодняшнем её виде, это «гнилое бревно», но оно запирает дверь, в которую ломятся «псы ада». Так вот, Бандера – это пёс ада! И вот те, кто с ним – это буквально силы ада. Люди, когда теряют душу и отказываются от человеческого существования и света, они страшнее бесов и там это всё вполне клубится. Я не хочу сказать, что это весь украинский народ такой. Упаси Бог! Так никогда не бывает. Но, это – ядро, которое сумело за восемь лет заразить этой проказой-чумой существенную часть своего населения и молодежи. Ну, до каких пор мы будем это не видеть?! До каких пор мы будем говорить, что мы противника «шапками закидаем»? У этого противника сейчас военной силы гораздо больше, чем у нашего доблестного ограниченного контингента. Кстати, всё время спрашиваю, чем он ограничен? Мы в Афганистане ограничивали чем-то контингент. Противник стянул сейчас втрое больше сил, он непрерывно хватает оружие Запада и так далее. Слава Богу, есть военно-космические силы и есть преимущество в воздухе, но это же недостаточно. Я просто буду счастлив, если через три дня всё кончится на этих заводах, но нам говорили об этом и неделю назад, и две.

Дальше возникает вопрос, что будет на Донбассе в этом котле, так называемом. Это, во-первых, ещё не котел, а во-вторых, в нём 100 тысяч людей в форме с оружия и его накачивают! Родина, проснись! Если ты не проснёшься и останешься в полусне, то можно всё, что угодно сделать. Особенно, если какие-то лица вдруг начинают посреди этого позировать в желто-голубых одеждах. Это что такое?! Это что?! Мы не понимаем какова цена вопроса? Президент опять повторил: «Мы будем доводить операцию до конца». Значит, мы будем осуществлять денацификацию. Они же просто гогочут, когда говорят о денацификации! А, кто её будет осуществлять, действующие нацисты?!

Значит, перед нами стоит задача внутреннего просыпания, мы должны увидеть этого врага, вздрогнуть и понять, что такое песня «Священная война» Александрова. Это не мелочь, это очень серьезный, опасный крупный процесс. Но, для того, чтобы народ по-настоящему проснулся (а, это нужно!), должна произойти ротация элит. Повторяю, я не призываю ни к тридцать седьмом году, ни к чему-либо подобному. Это не нужно, это другая эпоха и всё остальное, но это должно происходить таким способом, чтобы огромное количество убежденных людей начали говорить с обществом, которое в существенной степени вкусило от потребительских удовольствий, как предложенного ранее образа жизни и от всего остального. Оно готово меняться, но оно хочет услышать нечто, услышать «разумное слово наконец». Вот так начинается идеология, а не нытьём. Это первое.

Второе. Мы не можем в идеологической работе игнорировать то, что существует несколько слоев общества, которые занимают разные позиции, у которых разный язык и всё остальное. Вот я слышал рекламу, и я очень хорошо понимаю, как устроена реклама и что в данном виде жизни рекламщики правильно делают и вы правильно делаете. Но вы представьте себе, что эта реклама была бы на текст Евангелие. Ведь вряд ли вам бы, например, это понравилось. Значит, мы же должны понять, что такое канонические тексты и докуда идёт этот постмодернизм, эти вариации на тему канонических классических текстов большой культуры. Это в подворотне – да! Но, простите, мы жили в обществе (я не ханжа, я геолог по первой профессии, геофизик), в котором везде был легкий криминальный налёт. Он везде есть, везде поют «Мурку» в подворотне, но мы сделали несколько программ, радио «Шансон», «Лесоповал» и так далее. Мы насаждали эту криминальную лексику и как мы теперь её будем вынимать?

Это – наша жизнь, её инерция, мы не можем её сразу остановить. Если очень крупный лайнер понимает, что в двух километрах находится риф, то он всё равно не можешь повернуть с такой скоростью. Мы идём определенным образом, и я совершенно против этого не возражаю. Вот я слышал вашу рекламу про рыбу, так у меня просто сердце радуется. Я только хочу спросить, до каких пор будут ставить такие транспортные пошлины при направлении на восток, в том числе в Китай, если хотят создавать новую логистику и так далее. Но в любом случае, я радуюсь, я только радуюсь.

Вы тут спрашивали: «А, может ли быть лексика типа «оборзели»?» Так, по-моему, уже и более серьёзная лексика применяется в пределах внешних дипломатических отношений: «нравится, не нравится» и так далее. А, почему эти спокойные, интеллигентные люди, очень следящие за своими выражениями, люди, у которых это всё в крови, почему они так говорят? Потому что даже они, спокойные люди оборзели от того, что случилось! Офигели! Они не могли себе даже представить этот звериный оскал, но его же нельзя сделать в один день. Значит, он прятался под какой-то маской, неизвестно какой, а теперь выскочил и даже если он снова спрячется, это будет значить, что его нет? А, куда он спрячется? Американцы не могут уступить гегемонию без крупной войны, они не могут это сделать. Они сразу опадут на какое-нибудь пятое место вместо первого в мире, а у них население перекормлено, и оно им покажет «кузькину мать»! И гораздо раньше, чем мы это увидим, придут люди или из северного командования, или откуда-нибудь покруче и все эти «байдены», «майдены» и все прочие «исчезнут, как сон, как утренний туман».

Это – новый мир, это – гигантская турбулентность. Это вовлечение в гигантские, мощнейшие процессы. Люди, ну, давайте теперь думать, что это за мир и как в нём жить! Называйте это идеологией или нет. Когда-то говорили о смерти идеологии, но ясно, что смерти идеологии нет. Назовите это политической лингвистикой, назовите это метафизикой, назовите это чем угодно. Патриарх сказал, что это – метафизическая война. Давайте используем термин «Великая Отечественная спецоперация». Потому что на самом деле уже пахнет всерьез внутриполитической и другой гарью! Достаточно проснуться и начать новую жизнь, чтобы Россия оказалась и спасена, и в нашем с вами понимание обрела наконец благое содержание, которое в ней есть всегда! Она без него не может. В самом падшем состоянии, в самом испорченном она остаётся, как «София, премудрость Божия». Она остаётся носительницей благого, искупающего начала. Это ей вменено космическими и над космическими силами. Она от этого захочет – не сможет избавиться. Это и её язык, её ландшафты, её история, её бытие. Вернуться туда очень легко, но для этого надо по-настоящему захотеть этого и отказаться от всего, что было, перестать разговаривать в той лингвистике, которая казалась оптимальной в предыдущий период и начать жить по-новому. Это можно, это нужно и только это спасительно! А, что касается идеологии, то она – лишь часть этого. Разберёмся с метафизикой, с аксиологией, с онтологией, с антропологией – разберемся и с идеологией!

Ведущая: Как это осуществить?

Это теория субъекта. Каждый раз, когда люди говорят, что давайте что-нибудь сделаем, я говорю: а, кто это будет делать? Кто?

У Ленина есть работа. Ленин – очень хороший политический аналитик и политический практик, говорить тут нечего. Давать моральную оценку его качествам я здесь не буду, но то, что он классный, мы знаем просто по результатам. У Ленина была книга, на которую все ссылаются – «Что делать?» Там нет ни строчки о том, что делать! Там только обсуждается кто это будет делать – партия нового типа: «Дайте нам организацию профессиональных революционеров, и мы перевернём Россию!» Больше ничего он там не обсуждает. а все привыкли книги не читать, а заглавия помнить и говорить: «А, вот у Ленина!» Что у Ленина?!

Вопрос, который поставил Ленин в современной политической теории называется проблемой субъекта: кто? Каждый раз, когда вы затеваете ремонт, вы думаете, кто его осуществит. Каждый раз, когда вы заказываете себе в ресторане обед, вы думаете, кто этот обед будет делать, а это же не обед и не ремонт, это вопрос судьбы и всего, чего угодно! Нельзя в этом вопросе рассуждать по известному советскому принципу, что Иван Ивановича надо назначать на культуру обязательно потому, что когда мы вместе работали на мясном заводе и кидали тушу через забор, он всегда подставлял плечо. Это хорошо, что он подставлял плечо и в этом случае его надо назначить в лучшем случае директором мясо-завода. Мы как будем во всех этих параметрах сейчас существовать?

И второе. Ни что так не разрушительно, как межеумочность. Ну, скажите правду! Скажите, что люди, которые в этот горький час остались в России, понимая, что это час беды – это и есть опора! Князь Трубецкой живёт во Франции, но притащился сюда по каким-то частным политическим вопросам, заболел и теперь ему говорят: «Будешь выступать против Украины на русском телевидении?» «Буду, а чё мне?!» Он в час беды с Россией! Я тут имел конфликт с одним из таких «говорящих голов» нашего телевидения, который просто нарушил все правила. Он бежал за мной за кулисы и орал: «Тебе бенефис нужен, а у меня мать во Львове и сын в Германии и просто за то, что я слушаю твой бенефис, их убьют!»

Вот при такой истерике можно производить то, что нам придётся производить?! Нервные, возбудимые люди пусть отойдут в сторонку. У меня есть друг, который брал шахский дворец. Он моих женщин тренировал вместе с мужчинами по жёстким видам единоборств, а потом, когда начиналась драка, он говорил им: «Лапоньки, отойдите в сторону». Так вот, «лапоньки» мужского и женского рода, отойдите в сторону! Тогда начнётся новая жизнь. А, если мы будем этих «лапонек» слушать, а они будут «жевать сопли», потому что им так надо и у них кто-то во Львове, то мы можем докатиться до катастрофы.

Большая часть моего пафоса очень проста – я не хочу ядерной войны, а это значит, что мы должны быстрее оформить этот новый мир ибо он будет спасением от ядерной войны. Холодная война есть спасение от горячей. И это есть процесс, на которой нам отведено 2-3 месяца хотя бы для его стратегического фундаментального комплексного начала.

Я честно вам говорю, я хуже думал о наших контрактниках. Я грешен, я думал о них хуже. Они – замечательные ребята! Конечно, все всегда разные и конечно ничто не бывает идеальным, но они как-то там ковыряются, а это страшное дело – ковыряться в ограниченном контингенте, пробиваясь через 4-метровый железобетон! Вот о чём идёт речь! Линию Маннергейма помните? Это то ещё занятие! Так вот, они – замечательные ребята и они уже являются нашей надеждой и идеологией, но без оформления этого всего в нечто, обойтись нельзя. А это значит, нам предстоит эпоха мета-идеологическая, эпоха крупного синтеза существующих политических лингвистик.

Я несколько раз с большим удовольствием слушать и зачитывал тексты патриархов, в которых что-нибудь говорится не по принципу «безбожный коммунизм», а гораздо глубже. Но нам же давно пора сделать так, чтобы там был построен мост. И я знаю людей в окружении патриарха, которые этого хотят, и я не думаю, что сам руководить Русской православной церкви так уж против. Он же сказал о метафизической войне! Ну, так давайте в пределах неё создадим самые простые мосты. Давайте хотя бы прекратим этот конфликт «белых и красных», а дальше мы поймём, что есть какой-то либеральные патриотизм. Так, почему в сущности нам нужно его отталкивать? Нам нужно отталкивать анти-патриотизм во всех его видах! Дальше после этой эпохи пойдёт большой круг политического, идеологического синтеза и мы выйдем из этой ситуации.

Пролистать наверх