06 Апреля. Гость передачи: Кургинян С.Е. – ПОЛИТ-АНАЛИТИК

06 Апреля. Гость передачи: Кургинян С.Е.

Передача «Вечер с Владимиром Соловьёвым», 06.04.2021 г.

Ведущий: Пандемия спровоцировала кризис по всему миру, 16% населения планеты заранее скупили половину всех доз вакцин, более 3-х миллиардов человек не смогли получить базовую медицинскую помощь. Непонятно, что происходит с западными обществами, а главный вопрос – какое общество хотим построить мы.

Кургинян Сергей Ервандович:

Вопрос в том, какую модель жизни предлагает человечеству капитализм в той новой форме, которая возникла после пандемии: надзирающий капитализм, капитализм наблюдения и так далее, и предполагает ли она хоть какую-то человечность в жизни.

Мне представляется, что всё началось с того, что протестантское общество сказало, что человек зол, он таков, какой он есть, он зверь с разумом, его не изменишь, пытаться менять его бессмысленно, поэтому надо построить такие рамки и такую жизнь, в пределах которой это зло будет использовано во благо: «Все люди будут грызться, а мы такие законы построим, что история двинется вперёд, будет конкуренция, а за счет этого будет осуществляться прогресс и так далее».

Это и есть капитализм уже к XIX веку, который сказал, что человека менять не надо и что, не меняя его, но задавая какие-то рамки, можно будет устроить очень хорошее общество. Это закончилось Первой мировой войной, которая создала чудовищный кризис самих оснований капитализма. Этот кризис был бы вообще тотальным, если бы внутри него не возникла большевистская революция и всё, что с ней связано. Смысл был только в одном: в России было сказано, что мы будем менять существующего человека и наша главная задача – обеспечить человеческое восхождение. И мне почему-то кажется, что для России это её извечное слово. Скажем, быт наших старообрядцев был наиболее религиозно-традиционен и суров, и в связи с этим стоит присмотреться к рельефу русского капитализма перед Октябрьской революцией. Вклад старообрядцев в большевистскую революцию очень велик, но констатируем только одно, что никакого отношения русский капитализм к классическому не имел.

Если бы русский капитализм мог двигать страну и развивать её дальше, то Февральская революция была бы успешной, и мы бы увидели бурное развитие капитализма, демократии и всего остального, но этого не произошло. Поэтому смысл заключается в том, что исторический опыт существования капитализма гораздо лучшего чем тот, который был тогда, оказался в России сокрушительно плохим, как и опыт Столыпина. Если бы это было не так, то не было бы колхозов, которые вернули общину, и тогда удалось повторить эту форму существования общества.

Дальше возникает эпоха империализма, как высшей стадии развития капитализма. Мир между Первой и Второй мировыми войнами – это мир конфликта идеологий и систем. Фашизм тоже можно рассмотреть, как особую фазу капитализма и как его отрицание в пользу нового Средневековья. Две колоссальные идеологии, два совершенно новых проекта существования человечества столкнулись между собой и после этого образовался мир, где был коммунизм и капитализм. В 1991-м году это противостояние рухнуло и воцарилось господство единой капиталистической системы, которая существовала до Великой Октябрьской революции, которая немедленно вернула мир на рельсы империализма и закона неравномерного развития.

И коммунисты, и фашисты, национал-социалисты грезили теми или иными изменениями человека. Они говорили о человеке, а не об отношении к собственности: экономическое устройство должно быть такое, чтобы человек восходил или опускался. Тот момент, когда «человек такой, какой он есть, а мы будем его регулировать», он закончился уже в 1918 году. После этого коммунисты начали разыгрывать карту восхождения человека, а фашисты и национал-социалисты – то, что человек зверь и эти два враждебных полюса столкнулись.

После их столкновения возник новый капитализм, как хорошо забытое старое, и мир стал на рельсы империалистического развития, то есть закона о неравномерности, который действует неумолимо. Теперь этот закон означает конкуренцию между Китаем и Соединёнными Штатами, как раньше было между Великобританией и Германией. Теперь внутри этого закона невозможно или пока невозможно вести ядерную войну, но вслед за этим придёт ультра-моно-империализм, и главной возможностью спасти капитализм будет общество всеобщего надзора. Сейчас вообще нету ни пандемии, ни эпидемии, а меры, которые предприняты для борьбы с ней, они гораздо большие, чем были предприняты во времена «испанки», когда при меньшем населении человечества умерло 100 миллионов человек. Пандемию использовали для того, чтобы создать капитализм тотальной слежки и цифровизации.

Дальше возникает конкуренция государств и глобальных корпораций. Появились огромные цифровые массивы, совершенно новые технические и технологические возможности, и тут капитализм сказал, что мы тоже будем делать человека, но такого, как нам надо! Будем делать вот этого пост-человека, который будет абсолютно послушен, и главным нашим производством будет не производство вещей или знаний, а производство Антропоса. Этому сопротивляется весь гуманизм, всё представление о человеческой сущности, а значит для того, чтобы открыть путь в эпоху тотального производства человека надо закрыть и уничтожить эпоху гуманизма. Новым классом становится класс слежке и будет тотальная «секьюритизация» общества. Дальше за этим появляется класс преобразования и производства человека.

Никто в современном мире не может разрешить китайцам и индийцам жить так, как живут американцы. Индия и Китай рвутся к процветанию, которое им запретят, потому что возникает главный вопрос: зачем нужны эти избытки людей в условиях, когда критерием жизни является прибыль? Столько людей просто не нужно! Нужна рабочая аристократия максимум миллионов 300-400 в 2050 году, которые завалят мир всем, чем угодно и создадут соответствующие роботы.

Неправда, что империализм – последняя стадия капитализма, ещё много есть возможностей для его изменений и преобразований. Он эволюционирует в ликвидационное общество, которое ликвидирует большую часть населения или заставит его обратиться в гетто, не имеющее никакого отношения к развитию. Соответственно вся идея авторитаризма как врага, это идея любого развития на периферии, и эта идея подрывает главный принцип будущего западного общества.

Мне бы хотелось, чтобы идея капиталистического развития была менее мрачной, но всё, что мы видим, говорит о том, что даже такие прогнозы являются мягкими по отношению к тому, что происходит каждый день.

Кургинян Сергей Ервандович (2-я часть):

Духовно-нравственная детерминация и капитализм несовместимы. Можно сколько угодно обсуждать самые блестящие качества отдельных представителей российского капиталистического сословия, но вы обсуждаете людей, а мы обсуждаем класс. Некоторые люди могут быть замечательными, а класс – дерьмо.

Это тоже самое, что было в Российской империи. Если бы у капиталистического класса в феврале 1917-го были политическая воля и талант, то у нас была бы развивающаяся капиталистическая Россия. Был класс, да весь «спёкся» за несколько месяцев! Это был класс-импотент, который ничего не мог, а потом он тащился в обозах империалистической Антанты, или бежал, или тут ныл по этому поводу.

Поэтому вопрос не в отдельных представителях, а в классовых свойствах. И мы видим сейчас чудовищную классовую структуру, а то, что там есть отличные ребята, то я с этим не спорю, я сам их знаю.

И второй вопрос заключается в следующем. Когда с открытием книгопечатания в руках у каждого человека в Европе появилась Библия, то наступили 30 лет смертельной резни. Сейчас миллиардам людей дали в руки средство под названием интернет и прочее. Мы живём в новом мире и этот мир фактически неуправляем, он катится под откос и после взрыва всё кончится! И тогда где-то на дне этой катастрофы встанет вопрос о том, что мы зря отказались от коммунизма, от духовно-нравственной детерминации, от гуманизма, от развития человека, от возможности пробудить в каждом человеке высшие способности!

Пролистать наверх